Георгий Дионисович Костаки – крупнейший коллекционер русского авангарда.

        Георгий Дионисович Костаки (1913 – 1990 гг.) – крупнейший коллекционер русского авангарда. Он родился 3 июля 1913 года в Москве. Его отец Дионисий Спиридонович — коммерсант, греческий эмигрант, выходец с острова Закинф, мать Елена Эммануиловна — из семьи обедневших греческих аристократов.

        Большую часть жизни он прожил в России, оставаясь при этом греческим подданным, также как и его родители.

         После революции Георгий Дионисович вместе с отцом работал в посольстве Греции шофером. В 1939 году в результате дипломатических осложнений между СССР и Грецией греческое посольство закрылось. В 1944 году он перешел на работу в посольство Канады на должность администратора, с дипломатическим статусом, где работал до эмиграции.

         Первые шаги на пути коллекционирования у Георгия Дионисовича были связаны с покупками антиквариата вместе с сотрудниками посольства. Вот как он об этом вспоминает в своих мемуарах: «Работая шофёром, я часто возил своего хозяина в комиссионные магазины в Столешниковом переулке. Для меня эти визиты явились первым приобщением к миру прекрасного, возможностью расширить кругозор, развить вкус. Каждый раз, когда я привозил в магазин посла и потом, когда заезжал туда уже без него, я подолгу бродил среди коллекционеров, слушал, что они говорят, смотрел, что покупают. Постепенно научился разбираться в фарфоре, и даже продавцы начали меня спрашивать: «А это, как ты думаешь, чья работа?» Особенно, если дело касалось работ небольших фарфоровых фабрик[1]».

       Он начал приобретать картины малых голландцев, фарфор, ковры, декоративно-прикладное искусство, что стало для него своего рода символическим жестом приобщения к высокому искусству.

       Костаки вступил в закрытый клуб московских коллекционеров, в котором говорили об искусстве, немало пили и обменивались работами, сразу усвоив его правила: «Я начал общаться и водить дружбу с другими коллекционерами. Тогда в Москве было немало людей, которые собирали старых мастеров. <…> Мир московским коллекционеров был весьма интересным, но нелегким в общении. Встречались порядочные люди, но попадались и нечестные, которые часто старались всучить заведомо фальшивую вещь. Тогда это никак не каралось. Воспринималось, как нечто естественное, закономерное. Считали: смотри и решай сам, а если купил «фальшак» - молчи[2]». 

      Так продолжалось 10 лет пока Костаки не осознал, что идет не тем путем и не изменил вектор в сторону русского авангарда. «Я собирал и старых голландцев, и фарфор, русское серебро, и ковры, и ткани. Но я все время думал о том, что, если буду продолжать все в том же духе, то ничего нового в искусство не принесу. Все то, что я собирал, уже было и в Лувре, и в Эрмитаже, да, пожалуй, и в каждом большом музее любой страны, и даже в частных собраниях. Продолжая в том же духе, я мог бы разбогатеть, но не больше. <…>А мне хотелось сделать что-то необыкновенное. Как-то совершенно случайно, попал я в одну московскую квартиру - совершенно не помню, где и у кого это было. Там я впервые увидел два или три холста авангардистов, один из них - Ольги Розановой… Работы произвели на меня сильнейшее впечатление. Потому, что те голландцы, которых я собирал, уже начали меня раздражать. Висят на стене 25-30 картин одинаковые по колориту и разница только в сюжете. На одной картине нарисована кухня, на другой - натюрморт, на третьей - еще что-то. У меня даже иногда чесались руки, хотелось почистить, поцарапать эти коричневые картины, может выявить еще что-нибудь! Меня даже больше привлекали рамы, в которые эти картины были вставлены: красивые, блестящие, отделанные золотом, серебром. Нет, я не собирался отказываться от коллекционирования, но радости оно мне уже не доставляло.<…>И вот я купил картины авангардистов, принес их домой и повесил рядом с голландцами. И было такое ощущение, что я жил в комнате с зашторенными окнами, а теперь они распахнулись, и в них ворвалось солнце. С этого времени я решил расстаться со всем, что успел собрать, и приобретать только авангард[3]».

       Он стал с азартом искать работы художников этого направления, что было совсем не простой задачей, поскольку авангард в те времена был под запретом, те, кто его имели, особенно это не афишировали, прятали и старались никому не показывать; никто не стремился тогда покупать авангардистов. Его товарищи по клубу совершенно не одобрили такую смену направления, дав за пристрастие к непонятному искусству кличку грек-чудак. Как раз в то время Георгий Дионисович познакомился с Николаем Николаевичем Харджиевым, известным в то время искусствоведом, который работал над изучением поэзии Мандельштама, считался специалистом по Маяковскому, словом, имел самое непосредственное отношение к авангарду. Однако Н.Н. Харджиев отговаривал Костаки от коллекционирования авангардистов со словами, что это дело интересное, но абсолютно пропащее, поскольку с авангардом покончено, он запрещен и не экспонируется в музеях, «Вы только забьете мусором свою коллекцию и больше ничего». Костаки не последовал совету исследователя и настойчиво продолжил двигаться в этом направлении. Он ходил по подвалам, чердакам, коммуналкам, искал наследников, заводил знакомства в среде художников и собирателей.

       По мере роста коллекции его дом становился центром притяжения и своего рода уникальным музеем авангарда, единственным доступным для множества посетителей. Квартиру на проспекте Вернадского посещали высокопоставленные дипломаты, ученые, художники со всего мира; приходили целые группы с экскурсиями. Появилась даже «гостевая книга», которая к началу 1970-х годов пестрела автографами знаменитостей. В гостях у Костаки в разное время побывали Лев Ландау, Марк Шагал, Гленн Гульд, Игорь Стравинский, Микеланджело Антониони, Дэвид Рокфеллер. Почти все, кто бывал в квартире Костаки и допоздна засиживался за хлебосольным столом, обязательно вспоминают о гитаре и романсах.   Именно с гитарой Георгий Костаки запечатлен на многочисленных фотографиях.

      Одновременно с авангардом Костаки начал собирать иконы, которые, по его собственному признанию, как предмет искусства изначально он не понимал и не чувствовал. «Глаза на икону мне открыл именно авангард. Я стал понимать, что это очень родственные вещи, начал узнавать в иконе элементы абстрактной живописи и супрематизма, всякого рода универсальную символику». Уже собирателем авангарда он попал в реставрационные мастерские Третьяковской галереи и увидел расчищенные иконы XIV века. «Я с изумлением увидел, что хитоны святых были написаны в манере, близкой к лучизму Михаила Ларионова». Костаки замечал, что в иконах XV–XVII веков часто используются локальные яркие цвета, созвучные авангардистам.

        В конце 1950-х годов Костаки приобрел уникальное собрание народных игрушек у наследников актера и коллекционера Николая Церетели (ум. 1942). Русская игрушка наряду с иконой являлась в глазах Костаки подлинным источником авангардных форм. Эта коллекция насчитывала почти две с половиной сотни замечательных образцов народного творчества из глины, дерева, папье-маше, кости и других материалов. В ней были игрушки, созданные мастерами главных центров этого промысла XIX – начала ХХ веков (Подмосковья, Нижегородской губернии и Русского Севера). 

       Стоит также упомянуть о коллекции работ современных ему художников, которые на самом деле он не предполагал собирать, коллекция складывалась сама собой. Костаки поддерживал неофициальных, андеграундных мастеров, считая именно их продолжателями авангардной линии. Молодые художники интуитивно тянулись к обладателю авангардной коллекции, а он ощущал свою причастность ко всему новому, живому и актуальному.

       После отъезда за границу он начал писать воспоминания и заметки о своих встречах и приобретениях. Этот труд не был закончен; уже после смерти коллекционера Алики Костаки собрала записи отца и передала их для публикации. Так в 1993 году появилась небольшая книга «Мой авангард. Воспоминания коллекционера».

       Последний раз в СССР Георгий Костаки приехал в 1986 году на выставку в Третьяковской галерее. В каталоге к выставке были впервые опубликованы девять произведений из его дара, но о нем самом в каталоге было лишь несколько строчек и это очень ранило коллекционера.

       Подводя итог всему вышесказанному, у Георгия Дионисовича не было специального художественного образования, он был самоучка, от природы наделённый любознательностью и вкусом. Он первым в стране, кто понял значение русского авангардизма в истории мирового искусства и стал искать и собирать работы художников этого направления, тем самым сохранив многое из того, что, будучи брошенным на произвол судьбы, пропало бы, кануло в лето.  Его уникальный дар открывать новые явления в искусстве шел вразрез с общепринятыми вкусами и стандартами.

[1] Костаки Г. Мой Авангард. Воспоминания коллекционера. М.: MODUS GRAFFITI, 1993. 127 с.

[2] Официальный сайт Коллекции Костаки. [Электронный ресурс]. URL: https://costakiscollection.com/ru. (Дата обращения: 17.10.2023)

[3] Костоева В. Драма на $100 млн: история коллекционера Георгия Костаки. [Электронный ресурс]. URL: https://www.forbes.ru/forbeslife/341469-drama-na-100-mln-istoriya-kollekcionera-georgiya-kostaki?ysc.... (Дата обращения: 17.10.2023)